?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

День Президента Южной Осетии начался как обычно. Ранний подъем, небольшой утренний моцион, к которому он приучил себя с молодости, чашка зеленого чая, полчаса работы с документами и текущими планами. Затем встреча с начальником личной охраны, уточнение маршрута движения и возможных остановок в пути.
Уже садясь в машину, Президент вдруг почувствовал сильный запах озона. Он изумленно оглянулся вокруг и на какой-то момент ему показалось, что зеленая листва и голубое небо стали вдруг такими же пронзительными, какими они были в дни его молодости, в криках детишек, спешивших в школу, ему послышался его собственный голос, а запах кожаного салона престижного и дорого автомобиля вдруг напомнил ему отцовский ГАЗ-21, в котором они когда-то давным-давно всей семьей ездили на море в Кобулети.
Он вздрогнул, потом пожал плечами и усилием воли отогнал нахлынувшие воспоминания: ему предстоял тяжелый день и он не мог себе позволить излишне сентиментальное настроение.
Возвращаясь потом к этому моменту, прокручивая раз за разом последовавшие затем события, он подумает, что это был единственный знак, который ему послали Бог или Судьба, чтобы предупредить о том, что этот день не будет похож на все остальные.
Потом был стандартный набор звонков, стандартный маршрут, стандартный запах одеколона его личного шофера, стандартные фразы и шутки, здание Совмина, знакомый до боли холл, лифт, кнопка с цифрой «8», ковер и… – да, пожалуй, вот это очень важно – и очень странный, прямо остекленевший взгляд его секретарши.
Улыбаясь и смотря ему в глаза, она смотрела как бы сквозь него. Так бывает, когда какие-то другие картины и образы занимают внимание человека, и он не может вернуться к реальности.
«Ну, что ж – весна!» – подумал тогда Президент и уверенно направился к себе не заметив, что личная охрана, до сего дня входившая в кабинет вместе с ним, вдруг запнулась, остановилась и застыла. Молодым людям в дорогих костюмах и черных очках вдруг открылось то, что видела секретарша: по бокам от входа в кабинет Президента стояло четверо до зубов вооруженных молодых людей в кожаных куртках, перетянутых ремнями портупей и с револьверами системы «Наган» на изготовку. Личники хотели рвануться с места, закричать, предупредить, но какая-то сила сковала их волю. А Президент, не замечая незваных посетителей, уже спешил мимо них на свое рабочее место.
Оставив за спиной парализованную охрану и секретаршу, Президент шагнул в свой кабинет… и не понял, куда он попал. Всюду царил полумрак. Тяжелые шторы были задернуты так плотно, что практически не пропускали свет. В кабинете было сильно накурено – дым сизыми хлопьями лежал на креслах, стульях и столах, свисал дымными сталактитами с люстр и потолка. К дыму примешивался запах дорого армянского коньяка. У Президента от возмущения перехватило дыхание. Он, было, дернулся назад, чтобы устроить разнос, какого давно не видело это здание, но остановился как вкопанный: за ЕГО столом, в ЕГО кресле сидел КАКОЙ-ТО человек, который курили трубку и пил ЕГО коньяк.
Еще не веря своим глазам, отчаянно борясь с желанием сильно ущипнуть себя и проснуться, он сделал несколько шагов вперед и вгляделся в лицо наглеца. Его правая рука, действуя помимо воли своего хозяина, сначала сжалась в кулак, потом инстинктивно попыталась перекреститься, а затем более привычно взяла под козырек – за столом Президента Южной Осетии сидел Иосиф Виссарионович Сталин собственной персоной.
- Ну, здравствуй, президент, - сказал с ухмылкой Сталин,- садись, что стоишь? В ногах правды нет. Хотя, у вас ее здесь и так нигде нет.
Сталин затянулся и выпустил облако дыма. Оно приняло вид пятиконечной звезды с серпом и молотом посередине, поднялось и расположилось на стене за спиной Генералиссимуса, закрыв собой герб республики.
Президент побледнел и рухнул на один из стульев. Сталин понимающее на него посмотрел, встал из-за стола, налил в стакан минералку «Нагутни» подвинул к нему и сказал: «Пей!». Тот залпом выпил, перевел дыхание, ослабил узел галстука и решился спросить:
- Иосиф Виссарионович, …товарищ Сталин, …как Вы тут оказались? Что Вы здесь делаете?
- Неправильные вопросы задаешь, товарищ президент, - ответил Сталин, внимательно изучая своего собеседника. – Ты должен спросить: «Товарищ Сталин, что я делаю не так, что Вы сами лично пришли ко мне?». Понимаешь?
Президент кивнул головой, попытался что-то сказать, но Сталин предостерегающе поднял руку и продолжил:
- Не надо, я всю знаю. Все воруют, все продают, все хотят личного счастья, а о народе и государстве никто не думает… Так всегда было. Ничего нового в этом нет. Сейчас вопрос в том, что надо делать, чтобы исправить ситуацию. Времени у нас мало. ТАМ, – Сталин поднял указательный палец и многозначительно указал наверх, – сказали, что надо все успеть до вечера. Так что будем торопиться…
Он развернулся на каблуках, вернулся, поскрипывая новыми, мягкими и начищенными до блеска сапогами в свое кресло и сделал очередную затяжку. На сей раз дым принял очертания щита и меча.
- Значить так, - сказал Сталин, - ВЧК у тебя есть?
- Нет, - ответил президент, - только КГБ. Но работают они очень плохо.
- Хм, - улыбнулся Иосиф Виссарионович, - а милиция?
- Да, милиция тоже есть.
- Вот и хорошо!
Сталин закрыл глаза и сосредоточился. Дым пришел в движение. Он стал стекаться из всех углов комнаты в центр, где закружился по кругу и превратился в глубокую воронку. В центре воронки ярко вспыхнул свет и в кабинете Президента вдруг оказался министр МВД Южной Осетии. Он был свежевыбрит, подтянут и, казалось, совсем не удивлен своему перемещению и тем более человеку, которого он увидел вместо президента в президентском кресле.
Оглядевшись по сторонам и мгновенно оценив ситуацию, министр вытянулся в струнку и отрапортовал, обращаясь к Сталину:
- Товарищ Верховный Главнокомандующий, разрешите доложить список лиц, подозреваемых нами в свершении особо тяжких преступлений, направленных на подрыв советского строя и государственной безопасности республики.
«Надо же, - подумал Президент, - как будто он каждый день ему докладывает. Смотри, и даже не удивился! Ну, точно на мое место метит!».
Сталин удовлетворенно взглянул на Президента:
- Вот видишь, только вызвали, а у него уже целый список есть. Ну-ка, давай полковник, посмотрим, кто у нас там имеется.
Министр расстегнул кожаный портфель, достал из него два листа формата А4 и положил их на стол перед Сталиным.
Тот начал вслух читать:
- Так Бровцев, Панов, Верещагин, Басаргин… так, ну это россияне с ними мы будем завтра разбираться… Кто у нас там дальше? Так, Чочиев, Кабисов, Хугаев, Кокоев, Габараев, ага вот это уже получше, Тедеев, Джиоева, опять Чочиев, а, ну это другой, Борис какой-то, так, дальше Джигкаев, Парастаев, Чигоев… Ого, целый прокурор! Да еще генеральный! Хм, неплохо, очень неплохо… Так, всего …надцать человек. Это что все?
- Никак нет товарищ Сталин, – бодро отрапортовал министр. – Это, так сказать, основная агентура влияния, главные воры и казнокрады и возмутители спокойствия. Если с ним разобраться с остальными будет намного проще.
- Понятно, товарищ министр, понятно, - одобрительно сказал Сталин.- А вот у меня один вопрос имеется. Если все знаете, то почему не расстреливаете?
Вопрос Генералиссимуса повис в воздухе. Министр вопросительно посмотрел на Президента, но понял, что помощи от него ждать не приходится и решил взять огонь на себя:
- Времена не те, товарищ Сталин. Законы поменялись, люди слабее стали, да и кого расстреливать? Если одного расстрелять, то на его место десяток новых появится.
- А вот это мы сейчас и проверим, - задумчиво сказал Сталин и начал усиленно раскуривать свою трубку…
Тем временем в приемной Президента происходили вещи еще более странные. Четыре человека в кожаных куртках обезоружили охрану и заперли ее вместе с секретаршей в соседнем кабинете. Потом, произведя какие-то странные манипуляции, открыли дверь гардероба и оттуда вышли еще человек десять вооруженные двумя пулеметами «Максим», тремя карабинами СКС, двумя трехлинейками с оптическим прицелом и десятью АК-47, на которых гордо красовались номера с 00001 по 00010.
Пулеметчики тут же заняли позиции на лестнице и в холле, снайпера поднялись на крышу, а расстрельная команда с СКСами наизготовку выстроилась у стены…
Раскурив трубку, Сталин сделал несколько сильных затяжек и выпустил дым в потолок. Дым тут же принял вид унитаза, потом послышался шум смываемой воды и через какое-то время в кабинете Президента оказался странный и абсолютно голый человек. Он был маленького роста, омерзительно толстый, весь черный, с уродливыми чертами лица и глазами на выкате. По состоянию его детородного органа было понятно, что его только что сняли с какой-то девушки, но наличие в заднем проходе фалоиммитатора, заставляло задуматься о том, какая именно это была девушка.
Обведя безумными глазами кабинет и всех там собравшихся, существо грохнулось на пол и жутко застонало.
- Что стонешь, сукин сын? - зло спросил Сталин. – Узнал меня, мразь пархатая? Понял, что все твои ночные кошмары начали сбываться. Понял, что пришло время отвечать за свои дела?
- Нееет, это не я, - хрипел Пеле, - это все он, это все они, это все Бровцев, Гоппи, Роберт и Джабелич. Я не виноват! Товарищ Сталин, я не виноват, я все возмещу, все верну. Я продам бизнес в Москве, продам казино, гостиницу и ресторан в Турции, продам ресторан в Израиле, продам дома в Испании и Финляндии. Я все верно до копейки, только не убивайте!!!
- Замолчи! – приказал Сталин.
Существо, скорчившись, забилось в конвульсиях на ковре не в силах издать ни малейшего звука.
Тем временем Сталин достал прямо из воздуха какое-то дело в пожелтевшей бумажной обложке и начал медленно листать его страницы.
- Ну что, товарищи, - сказал Сталин, обращаясь к Президенту и министру, - полагаю, что с товарищем Чочиевым все понятно. Он вину свою признал, раскаялся и высказал желание передать все свое состояние Республике. Вот, кстати, и завещание им собственноручно подписанное и оформленное у лучшего нотариуса Москвы, - при этих словах в руках Сталина появился опечатанный пакет, который он передал Президенту. – Ну, вот формальности улажены, - продолжил Генералиссимус, - а теперь приговор нашей с вами тройки – расстрел. Кто «за»? Единогласно. Учитывая особую важность дела приговор привести в исполнение незамедлительно!
Услышав эти слова, существо на полу задергалось, попыталось что-то произнести, но безуспешно.
Словно повинуясь какому-то беззвучному приказу, в кабинет вошли двое в кожаных куртках, взяли Пеле под руки и потащили его вниз. За ним последовала расстрельная команда. Выйдя на улицу, они поставили бывшего футболиста возле глухой стены Совмина и тут же расстреляли на глазах у всего изумленного Цхинвала. Труп, как приказал товарищ Сталин, оставили лежать на месте.
После этого работа закипела по-настоящему. Один за другим по дымчатому унитазу смывались в кабинет Президента югоосетинские воры, бандиты и аферисты всех времен, мастей и национальностей. Бровцев, Гоппи, Джабелич, Роберт, Алла Джиоева, Джабо, Джемал Джигкаев, Борис Чочиев. Один за другим они отказывались от своих денег, амбиций и планов, один за другим они слезно просили Генералиссимуса сохранить им жизнь и дать шанс исправиться…
Но у товарища Сталина был другой метод работы. Скоро у белой стены Совмина лежала гора трупов, а толпа, собравшаяся на площади, поддерживала каждый расстрел свистом, овациями и криками: «Давно пора! Сколько они будут пить нашу кровь!».
После третьего расстрела в толпе появились кумачовые флаги, народ взялся за руки и дружно запел:

«Нам ненавистны тиранов короны,
Цепи народа страдальца мы чтим
Кровью народной залитые троны
Кровью мы наших врагов обагрим.
Месть беспощадная всем супостатам,
Всем паразитам трудящихся масс.
Мщенье и смерть всем царям-плутократам
Вот он победы торжественный час!»

Несмотря на скорость вынесения приговоров и сноровку расстрельной команды разгрести все дела товарищ Сталин смог только к половине двенадцатого ночи. Несмотря на то, что он выглядел сильно уставшим и бесконечно одиноким его глаза горели каким-то неземным огнем, который, казалось, прожигал насквозь людей и стены.
Президент тоже едва держался на ногах. Еще бы! Товарищ Сталин умудрился за сутки разделаться не только с его врагами, но и с «друзьями», которые в течение года не давали ему возможность быть Президентом.
В какой-то момент, он даже подумал, что сойдет с ума. Однако товарищ Сталин уловив критичность сложившейся ситуации, протянул ему трубку и сказал тоном, не терпящим возражения:
- Ну-ка, затянись! Только спешить не надо!
Президент не посмел отказаться и взял трубку. Всего три затяжки оказали на него необыкновенное воздействие: спина выпрямилась, а мысли пришли в необыкновенный порядок.
- Вот так-то лучше, - сказал Иосиф Виссарионович, - а то совсем раскис.
Действия табака хватило на весь день. Но когда поток сливающихся воров и убийц иссяк, то накопившаяся за целый день усталость все равно дала о себе знать. «Эх, вздремнуть бы», - подумал Президент, но вслух, конечно, ничего не сказал.
Сталин как будто прочитал его мысли и сказал:
- Не переживай, сегодня ночью хорошо спать будешь. А мне вот отдыхать не придется. Хочу навестить твоего южного соседа. А то, понимаешь, свободу получили, а совесть потеряли, в Бога верят, а Содом и Гоморру творят!.. Ну, ладно, ночь длинная, я об этом с Бидзиной потолкую с глазу на глаз.
С этими словами товарищ Сталин поднялся из-за стола, закрыл глаза, сделал несколько вдохов и выдохов, затем двумя короткими взмахами рук собрал в центре кабинета весь оставшийся дым и круговым движением кисти привел его в движение почасовой стрелки.
- Это меня Гюрджиев еще в 1933 году научил, - пояснил он Президенту. – Говорил, старый лис, что пригодится. И табачок первый тогда тоже он подарил. Мол, тайтыш из самого Тибета. Врал, конечно. Я потом с «Герцеговиной Флор» пробовал, тоже все получается даже лучше.
Дым начал постепенно набирать скорость. Скоро в центре воронки блеснул яркий свет.
- Ну, все Президент, давай прощаться. Надеюсь, в этой жизни мы больше не увидимся.
Президент замялся, но все-таки решился и сказал:
- Товарищ Сталин, а может быть, Вы меня тоже научите, чтобы вот так с дымом? Раз и на расстрел! Раз и в другом месте!
- Нет, дорогой, этому уже никого не учат. Слабые вы все стали, умы нестойкие ни в чем, как говорил Достоевский. Да и потом не надо тебе этого. Тебе воевать не с кем. На тебя Гитлер не нападает. Твой народ ждет от тебя только дел и поступков, вот ты и делай поступки, как полагается Президенту и не забывай – кадры решают все.
С этими словами Генералиссимуса пожал Президенту руку и шагнул в центр разбушевавшегося Гольстрима. Яркая вспышка ослепила Президента и Сталин исчез. Вместе с ним исчезли четверо с наганами, пулеметчики со своими «Максимами», расстрельная команда и гора трупов возле Совмина.
Но как бы в напоминание о том, что все это не было сном, на полу приемной остался лежать один АК-47 с серийным номером 00009 и полным магазином патронов, а на столе в кабинете Президента целая стопка завещаний.
Когда Президент открыл окно и выглянул на улицу, он увидел, что по всей улицы Сталина уже стоят наспех собранные прокатные столы, за которыми сидят свободные люди свободной страны и впервые за много лет вместе поют одну песню:
Выпьем за Родину, выпьем за Сталина
Выпьем и снова нальем!

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
tov_alihan
May. 18th, 2013 07:09 am (UTC)
Что то подобное я уже где то читал, но всё равно - хорошо! :)
as_ir_ika
May. 18th, 2013 01:55 pm (UTC)
А я вот что думаю. Если у всего происходящего начинает появляться художественное выражение, может, это означает что все скоро закончится?
bursamdzeli
Jun. 4th, 2013 12:39 pm (UTC)
Отлично.
abaevan
Sep. 14th, 2013 06:14 am (UTC)
"Аплодисменты, переходящие в овацию")))) С удовольствием сняла бы мультфильм по этой теме и крутила бы, крутила его ежедневно по местному ( и не только) ТВ.
Джемма Нартикоева-Касоева
Mar. 3rd, 2014 12:24 pm (UTC)
Iry_Gabul! Браво!
abaevan
Mar. 3rd, 2014 02:10 pm (UTC)
К годовщине Сталина надо заново перепостить к себе текст. Да и события последнего времени располагают к напоминанию.
( 6 comments — Leave a comment )